Я принимаю всю науку о видимом Сердце и видимых в нём явлениях. А наука дальше видимого и не идёт. Она и не хочет признать ничего, что не очевидно.

Да, мышцы Сердца сокращаются и расширяются.

Но кто задал им импульс к Великому Движению, а может быть, и Служению?

Да, Сердце пульсирует ритмично.

Но почему пульсация Сердца соизмеряется с пульсацией Космоса?

Подарим науке удивительный факт: только Сердце во всём организме человека стучит, стучит, стучит… Почему оно стучит, а не молча, как другие мышцы, делает своё дело?

Наука ушла от этого очевидного явления.

Но разве пульсация и стук Сердца не возводят его выше грубо материалистического толкования?

* * *

Биологи, хотите опыт?

Изучайте развитие комнатных растений в семье, где всё наполнено эманацией сердечной любви, добротой и взаимопониманием, а также в семье, где злые сердца извергают злобу и ненависть.

Вывод будет в пользу мощи доброго Сердца.

Неужели не верите?

* * *

В наше просвещённое время унизить Сердце только до физиологического органа недопустимо.

«Мешок мышц!»

Не скрою, стыжусь за учёных, которые так обозвали Сердце.

Стоило ли им тратить годы и ночи мучительных научных исканий, чтобы изобрести понятие, исключающее уважение и благоговение перед Сердцем?

Почему, дайте мне ответ, Василий Александрович Сухомлинский отдал детям своё израненное, с осколками вражеской бомбы, Сердце? Что же он им преподнёс в дар: мешок, полный мышц и осколков, или ларец, полный жемчужин его истерзанного Сердца?

Мудрец предупреждает: «Всякое поношение Сердца есть хула на дух Истины».

* * *

Речь не идёт об опровержении трёхмерности Сердца, то есть об осознании его материальной структуры.

Речь идёт о расширении понятия Сердца четвёртой мерностью, которая даст нам возможность, хотя бы частично, осмыслить высшее — планетарное и вселенское предназначение Сердца, понять его Божественную сущность, принять идею о том, что воспитание, как и вся жизнь, должно проходить через Сердце.